То есть она всё время собиралась приехать, навестить Матвей Семёныча, но всё никак не могла собраться, оттого что у неё было трое детей.

Фотографии этих детей висели у Матвей Семёныча на стенке, и Катя с Манечкой знали их по именам. Слева висел старший Гриша, в серёдке — средний Павлик, а справа — Анечка, самая младшая, двух лет.

Эти дети Кате с Маней не нравились, потому что они не писали Матвей Семёнычу письма. Гриша не писал, потому что учился в третьем классе, занимался в математическом кружке и был очень занят. Павлик не писал, потому что ленился. А младшая Анечка не писала, потому что ещё не умела писать.

И дочка Надя писала не часто, потому что тоже была занята — занималась хозяйством, ходила на работу и воспитывала детей.

Матвей Семёныч очень любил свою дочку Надю и всех этих детей — Гришу, Павлика и Анечку, хоть они и родились на Дальнем Востоке и он их никогда не видел. Надиного мужа Володю он тоже никогда не видел. Матвей Семёнычу трудно было ехать на Дальний Восток, потому что он был больной, у него болели спина и ноги.

Иногда он так плохо себя чувствовал, что Катя и Манечка сами гуляли во дворе с его Альфой и даже иногда сами варили ей суп из костей. Ничего сложного — положишь кости в кастрюлю, нальёшь воды, они и варятся себе в кастрюле часок. А потом кастрюлю надо с плиты снять, покрошить в неё хлеба — вот суп и готов! Альфа его очень любила и могла целую миску сразу слопать.

Когда Матвей Семёныч чувствовал себя хорошо, он каждый день открывал ключом почтовый ящик, а потом тяжело поднимался по лестнице.

Когда от Нади приходило письмо, он тут же, у почтового ящика, вынимал его из конверта и говорил:

— Голос, Альфа!

И давал нюхать Альфе письмо. И Альфа нюхала и лаяла на весь подъезд. А когда соседи возмущались, что она лает, говорил: