Катя с Маней побежали на кухню смотреть, как мама жарит котлеты.

— Пришли, драчуньи глупые? — сказала мама. — Что, есть захотели? Ладно, погодите немного, скоро папа придёт, вместе будем обедать.

— И дедушку Хрюшкина позовём?

— Что это ещё за дедушка?

— Это замечательный дедушка! Он только в другом городе живет и если он сегодня к нам к обеду прилететь не успеет, понимаешь, он очень занят, он пожары тушит, то мы тогда ему несколько жареных котлет в посылке пошлём, ладно?

— Новое дело, — сказала Вероника Владимировна. — Я смотрю, наша семья увеличивается. Сколько же мне теперь прикажете жарить котлет?

— Побольше. Дедушкин Вертихвостик тоже котлеты любит.

— Ах, и Вертихвостик котлеты любит? Что ж делать, придётся жарить. Не оставлять же Вертихвостика без котлет? Ну, а теперь, мои дорогие, давайте-ка начистите картошку. И побольше. Ведь дедушка Хрюшкин и его Вертихвостик варёную картошку тоже, наверно, любят?

— Обожают, — сказала Манечка.

И первый раз в жизни Катя и Маня Сковородкины без всяких понуканий и напоминаний, очень живо и даже с большим удовольствием начистили полную кастрюлю картошки.

ПИСЬМО НА ДАЛЬНИЙ ВОСТОК

Катя и Манечка очень дружили с инвалидом войны Матвеем Семёнычем. Матвей Семёныч был хороший, старый, ходил с палкой и хромал. Его Альфа тоже была старая и тоже прихрамывала. Она вся была чёрная, только морда седоватая.

Раньше Катя с Манечкой никогда не видели седых собак, они даже не знали, что собаки тоже умеют седеть от старости. И им почему-то было жалко Альфу. И Матвей Семеныча жалко. Потому что у него, кроме Альфы, была только дочь Надя, которая жила со своим мужем Володей на Дальнем Востоке, очень далеко от Москвы, и совсем почти никогда не приезжала.